Теневая экономика Украины: почему цифра "40–50% ВВП" – это миф
Юрий Гаврилечко, экономический эксперт, кандидат наук в области государственного управления
Вы, наверное, слышали это утверждение: чуть ли не половина экономики Украины находится "в тени". Это звучит с трибун, мелькает в заголовках СМИ, повторяется в блогах соцсетей и т.д. Настолько часто, что воспринимается как бесспорная аксиома. На этом основании регулярно подчёркивается необходимость принимать новые регуляторные и фискальные изменения в законодательство, чтобы "снизить уровень тени". Но если попытаться разложить эту цифру на практические составляющие – возникает больше вопросов, чем ответов.
Что означает "100 миллиардов долларов в тени"?
Официальный ВВП Украины в 2026 году – около 10 трлн грн. Если принять за основу "40–50% в тени", это дополнительные 4–5 трлн грн экономической деятельности вне официального учёта. Примерно 100 миллиардов долларов – то есть экономика, равная по размеру целой стране среднего масштаба.
Но любая экономическая деятельность – это не просто абстракция или статистическая категория. Она имеет вполне материальную основу: ей необходимы деньги, энергия, люди и физическая инфраструктура. Если "теневая экономика" действительно существует в таких масштабах – всё это должно где-то проявляться. Проверим каждый аргумент по отдельности.
Где деньги?
Начнём с базового. Сто миллиардов долларов теневого оборота – это колоссальная масса денег. Если эти операции не проходят через банковскую систему, они должны осуществляться наличными гривнами или наличной же иностранной валютой. Третьего варианта в современной экономике просто не существует: бартер в таких масштабах невозможен.
Но где эта наличность? Нет признаков кратного роста наличной гривневой массы. Нет фиксации массового оборота долларов или евро в таких объёмах. Банковская система и валютный рынок не демонстрируют никаких следов обслуживания "второй экономики" на сто миллиардов. Финансовая инфраструктура, которая должна была бы обеспечивать подобный теневой оборот, просто не проявляется – ни в статистике, ни в реальной жизни. Чтобы было понятно: такой объём наличных потребовал бы дополнительного обмена валюты примерно на $2 млрд каждую неделю дополнительно к тому, что уже есть. Напомню, что в 2025 году в Украине зафиксирован исторический рекорд покупки наличной валюты населением – свыше $23,9 млрд, а продажи составили $17,11 млрд. Соответственно, теневые $100 млрд означали бы рост рынка купли-продажи в 2,5–5 раз (!) в зависимости от методики подсчёта. Про существенную ревальвацию гривны в условиях попадания такого объёма валюты на рынок и говорить нечего. Курс сейчас был бы где-то на уровне 18–22 грн за $1, а может, и выше. Но этого также не заметно.
Где электроэнергия?
Любое производство – это прежде всего потребление энергии. "Скрытая" экономика размером с половину официальной должна была бы потреблять сопоставимые объёмы электроэнергии и топлива. В физическом выражении это означает дополнительные генерирующие мощности уровня хотя бы нескольких АЭС или нескольких крупных ТЭС вроде Трипольской, отдельную или полузаккрытую систему распределения электроэнергии, а также значительные объёмы нефтепродуктов/газа – которые надо либо массово импортировать, либо поставлять через какую-то "невидимую" сеть.
На деле имеем следующее: энергосистема Украины, особенно в условиях полномасштабной войны, находится под постоянным мониторингом. Каждый мегаватт на счету. Любые существенные отклонения в производстве или потреблении электроэнергии фиксируются. И это я ещё не упомянул никакого аналога "Укрэнерго" для распределения дополнительных гигаватт, равно как и дополнительных ЛЭП и трансформаторных подстанций, которые также нереально скрыть при обслуживании передачи такого объёма электричества. Рынок топлива также достаточно прозрачен. Никаких признаков "второй энергосистемы" страны не существует и никогда не фиксировалось.
Где люди?
Ещё один ключевой ресурс – труд. Для создания дополнительных 40–50% ВВП нужны миллионы наемных работников. Их нужно где-то разместить, они должны потреблять товары и услуги, их активность неизбежно отражается в демографических, социальных и потребительских показателях.
Но рынок труда не демонстрирует прикрытой "второй половины" занятого населения. Потребительский спрос коррелирует с официальными доходами, а не с гипотетическими теневыми потоками. Статистика домохозяйств не подтверждает существования массовых незадекларированных доходов такого масштаба. Люди, зарабатывающие большие неофициальные деньги, всё равно их тратят – и это всегда оставляет следы в потребительской и финансовой статистике.
Где инфраструктура?
Производство и торговля требуют физической инфраструктуры: складов, транспорта, логистических центров, торговых точек. Если половина экономики действительно работает "в тени", должна существовать и параллельная материальная база, сопоставимая по масштабу с официальной.
Но она нигде не наблюдается – ни в городах, ни на транспортных маршрутах, ни в импортно-экспортной статистике. Склады не исчезают со спутниковых снимков. Поезда и фуры не ездят невидимками. Логистика не прячется от таможни и "Укртрансбезпеки" в промышленных масштабах.
Что же на самом деле называют "теневой экономикой"?
Реальность значительно прозаичнее. Под "теневой экономикой" обычно смешивают в одну кучу совершенно разные явления: частичное скрытие доходов – чаще всего это классические зарплаты "в конвертах"; минимизацию налогов через ФОП и упрощённую систему налогообложения; неформальную занятость в малом бизнесе или домашнем хозяйстве; мелкие нарушения учёта и отчётности; а также крупные финансовые афёры вроде скандала "миндичгейт".
Всё это реально существует, заслуживает внимания и требует реакции со стороны государства. Но это – фрагментарные отклонения внутри официальной экономической системы, а не "параллельная страна" размером с Украину.
Почему же миф так живуч?
Причины вполне прагматичны. Во-первых, политическая выгода: намного удобнее объяснять хронические проблемы с бюджетом "тотальной тенизацией", чем искать системные ответы и брать на себя ответственность. Во-вторых, бюрократический интерес: завышенные цифры отлично обосновывают необходимость более жёсткого регулирования и новых контрольных полномочий. В-третьих, инерция методологии: оценки, сформированные 15–20 лет назад в совершенно иных условиях, по-прежнему кочуют из доклада в доклад без какого-либо переосмысления. И наконец – медиапривлекательность: "50% ВВП в тени" продаётся аудитории куда лучше, чем сложная и разноплановая реальность.
В итоге… теневая экономика в Украине существует – это неоспоримый факт. Но её реальный масштаб значительно меньше, а страутура значительно сложнее примитивной формулы "половина ВВП". Идея о том, что половина экономической деятельности скрыта от государства, не выдерживает проверки базовыми физическими и экономическими ограничениями: для этого нужны деньги, энергия, люди и инфраструктура в объёмах, которые невозможно скрыть.
Борьба с теневой экономикой начинается не с повторения удобных, но ложных цифр – а с честного и методологически корректного измерения реальности. Потому что лечить болезнь, которую неправильно диагностировали, – это просто напрасная трата ресурсов и времени.