Игорь Попов, руководитель аналитического центра "Объединенная Украина"
Накануне Дня Независимости стоит говорить не о призывах к проведению выборов в угоду политической конъюнктуре, а всё-таки о более существенных вещах — какой будет украинская государственность после окончания войны, какие вызовы стоят перед элитами и какие пути их решения имеют шанс на реализацию.
Даже в случае получения гарантий безопасности после заморозки боевых действий угрозы со стороны РФ будут оставаться актуальными для Украины и Европы ещё долгие годы. Тактическая задача наших дипломатов — убедить европейцев в том, что остановка войны в Украине не увеличивает риски для их стран. Наоборот, сохранение военного потенциала Украины становится основной гарантией безопасности. То есть, не затягивание войны на истощение, а остановка боевых действий и поддержка современных, хорошо вооружённых и многочисленных Сил обороны Украины являются фактором сдерживания и инструментом влияния на российские планы. Вокруг этой стратегемы должны выстраиваться и дорожная карта мирного урегулирования, и система взаимных гарантий безопасности.
Для украинского читателя такая роль Украины и её армии вызывает ассоциации с Войском Запорожским. Западные обозреватели используют сравнение со Спартой — сверхмилитаризированным обществом, прямого столкновения с армией которого опасаются соседи. Другие говорят об израильской модели или "стратегии дикобраза" — государства, нападение на которое должно быть настолько дорогостоящим, чтобы сдерживать потенциального агрессора.
Западные правительства рассматривают Силы обороны Украины в том числе как гаранта и донора собственной безопасности. Среди прочего, это предполагает возможность использования украинских подразделений для боевого дежурства на территории других стран, прежде всего на потенциальном Балтийском театре военных действий. Вопрос участия наших войск в таких миссиях пока широко не обсуждается в публичных дебатах, однако избегать его нельзя, и необходимо взвешивать все факторы и риски.
Мы должны понимать, что именно под такую концепцию Запад сможет выделять средства для Украины, и это ещё много лет может оставаться крупнейшим источником ресурсов для функционирования государства. На последней из серии конференций по восстановлению уже не анонсируют сотни миллиардов евро на проекты реконструкции. Ущерб и потребности Украины только растут, однако финансовое положение западных стран оставляет мало шансов на выделение значительных сумм на новый "План Маршалла", да и сам этот термин уже не используется.
Больше шансов имеют точечные проекты под кредитные гарантии или целевую помощь отдельных стран. Это позволит восстановить наиболее критические объекты, но этого недостаточно для создания новой экономики. Частные инвестиции смогут заходить лишь при 100-процентном страховом покрытии, а инвесторы также будут учитывать риски безопасности, поэтому очереди желающих вкладывать свои средства мы пока не видим.
Российские замороженные активы являются крупнейшим резервом для экономических проектов, однако и они не могут покрыть все потребности. Нельзя завышать ожидания, и следует учитывать, что до половины активов уже являются залогом по предоставленным Украине пакетам помощи. Поэтому при их размораживании эти суммы могут быть изъяты для покрытия оборонных траншей.
Более насущной задачей является заморозка платежей по международным финансовым обязательствам Украины с последующей реструктуризацией и списанием большей части долга. Ежегодное обслуживание кредитов становится непосильным бременем для украинской экономики, а особые обстоятельства дают право требовать списания.
В государстве, построенном вокруг миссии "Запорожская Сечь 2.0", логичным является усиление роли военных командиров и предоставление преимущества людям с опытом военной службы при назначениях на государственные должности. Общество демонстрирует максимальное доверие к ветеранам и командующим, и продвижение выходцев из военной среды происходит уже сейчас. Очевидно, что в избранном после войны парламенте доля ветеранов также будет максимальной.
Необходимо учитывать положительные и отрицательные примеры массового прихода военных в гражданскую власть, чтобы сохранить хотя бы элементы гражданского управления и демократических свобод. Хотя даже после отмены военного положения страна ещё долго не вернётся к довоенному уровню демократии и политического плюрализма. Интересы безопасности и базовые установки новых элит приведут к сохранению ограничений, прежде всего в отношении свободы слова, собраний, рамок деятельности оппозиции и СМИ.
Топ-коррупция остаётся проблемой и вызовом. Выбранная стратегия построения параллельной существующей правоохранительной системе антикоррупционной структуры с выведением её из-под парламентского контроля дала за 10 лет ограниченные результаты. Публичные скандалы показывают, что топ-коррупция не исчезла, а принцип неотвратимости наказания не стал основным KPI.
В практике переходных демократий эффективным средством минимизации топ-коррупции становились пакты элит — неформальные общественные договоры относительно правил игры. Помимо кодексов, проговариваются понятийные "красные линии", нарушение которых автоматически вызывает жёсткую реакцию системы.
Пока что "новые олигархи" не демонстрируют новых подходов, поскольку заработанные во время войны средства они точно так же вкладывают в дубайскую недвижимость, опасаясь пока заходить на территорию Лондонского Сити. Требование вкладывать заработанное в Украину может стать одним из пунктов нового пакта элит наряду с табуированными для махинаций отраслями и отказом от сотрудничества с агрессором. Главное — чтобы дополнительные правила способствовали защите национальной безопасности, экономическому благополучию страны и её граждан.
Национальные элиты будут занимать разные позиции по отношению к глобальным элитам. Модель глобализации последних десятилетий переживает упадок: экономические санкции, торговые ограничения и политика национальной безопасности всё чаще преобладают над логикой свободной торговли, а международное право не всегда способно сдерживать применение силы.
В то же время глобальные финансовые, политические и экспертные сети сохраняют значительное влияние на Украину. Между глобальными игроками и украинским deep state формируется новый баланс интересов и сфер влияния, хотя в процессе этого диалога страдают карьеры, капиталы и репутации.
Не исключено, что к следующим выборам в Украине сформируются новые политические движения, позиционирование которых будет отличаться от довоенных партий. Какая-то политическая сила будет продвигать глобальные интересы и вопросы трансгуманизма, другая будет похожа на MAGA или польскую "Право и справедливость". К последней могут присоединиться евроскептики, которые будут набирать популярность в случае затягивания процесса вступления Украины в ЕС. В то же время появление или возрождение криптопророссийских партий вряд ли вероятно.
Российская сторона пока отвергает компромиссные предложения по завершению войны в Украине и настаивает на своих заведомо неприемлемых для выполнения требованиях. Кроме того, украинская война стала элементом глобального перераспределения правил и влияния, поэтому без определённости в отношениях США и Китая рассчитывать на "большую сделку" исключительно по Украине нельзя.
Однако основополагающие вопросы украинской государственности необходимо обсуждать уже сейчас, чтобы модель послевоенной Украины формировалась в соответствии с нашими собственными национальными интересами, а не была навязана внешними обстоятельствами.
