Олег Постернак, политтехнолог, кандидат исторических наук
Сегодня довольно ограниченно и тенденциозно освещают победу партии "Альтернатива для Германии" (AfD) на выборах в ландтаг земли Саксония-Анхальт с впечатляющим результатом в 43,8%. До этого лучшим показателем успеха партии были 32,8% на выборах в Тюрингии в 2024 году. Как видим, электоральная динамика последних лет складывается в пользу AfD. Между тем либеральные СМИ уже проводят аналогии с победой НСДАП в Германии в 1933 году, а в Украине рисуют тревожную перспективу утраты немецкой военной и финансовой помощи.
Стоит разобраться в электоральной механике саксонской победы AfD, ведь она довольно показательна и своеобразна. Сегодня AfD — уже не маргинальная протестная сила, а партия, способная претендовать на реальную федеральную власть. Секрет заключается именно в грамотном применении политических технологий и конвертации экономических настроений в электоральный капитал. Каким образом это было осуществлено?
1. Мобилизационная явка и завоевание пассивных избирателей.
Рекордная активность избирателей в Саксонии-Анхальт на выборах в сентябре 2026 г. составила 77,8%. Это самый высокий показатель за всю историю земельных выборов со времён объединения Германии и плюс 17,5% по сравнению с земельными выборами 2021 года. И здесь AfD удалось невероятное — привести на участки не только своё ядро, но и незаполитизированных граждан, которые обычно не ходят на выборы. Менее 30% голосов за AfD (около 170 тысяч человек) — так называемые пассивные избиратели. Их традиционные партии обычно игнорируют, распределяя ресурс влияния на активное сообщество. И это сыграло с ними злую шутку. Нечто похожее сделал Зеленский в 2019 году в Украине, приведя на участки больше молодёжи и аполитичных граждан и обеспечив себе уверенную победу.
Среднестатистический избиратель AfD сегодня — это в основном трудоспособные мужчины, жители сельской местности и малых городов в возрасте 35+, преимущественно рабочие без высшего образования и самозанятые.
2. Протест против "политического гетто".
Страх перед AfD привёл партийные элиты Германии к так называемой стратегии "брандмауэра" — категорическому отказу от политического сотрудничества с AfD на всех уровнях и во всех формах. Но волей судьбы это как раз и помогло ультраправым. Во-первых, это невольно усилило внимание к AfD, которая получила маркер действительно влиятельной антисистемной силы, способной пугать властные партии. Антиэлекторат правящих партий автоматически получил свой яркий ориентир. Во-вторых, AfD получила возможность позиционировать себя как жертву элитного заговора и грязной игры. Что интересно, минусовая кампания оппонентов против AfD через обвинения в ксенофобии, фашизме, расизме на этом этапе уже начинает восприниматься далёким от политических нюансов избирателем как попытка подавить оппозицию и альтернативную точку зрения.
3. Голосование "карманом".
Принято считать, что избирательный успех AfD — это результат преимущественно антииммигрантской риторики и борьбы за сохранение немецкой идентичности. Местные выборы в Саксонии-Анхальт как раз доказывают обратное, ведь здесь лишь 9% населения составляют мигранты (в целом по стране таких 15%). Эта земля ФРГ — экономически и социально депрессивная. Здесь массово закрываются кафе, магазины, малые фирмы, а смертность превышает рождаемость. 25% местных избирателей называли социальное обеспечение главным вопросом, определившим их выбор, а 37% признавали, что именно AfD из всех партий лучше всего способна справиться с экономическими трудностями.
Иными словами, AfD "свела" всё социальное недовольство к ощущению экономической боли и правильно атрибутировала вину — нынешнему федеральному правительству Мерца. Ультраправые победили потому, что стали для части электората способом наказания политического порядка традиционных партий. Они предложили оптимальную контридентичность и использовали психологический приём: мы вернём контроль над экономической ситуацией в ваши дома.
Поэтому многие немцы в Саксонии-Анхальт видели в AfD не правый экстремизм или возрождение нацизма, а возможность вернуться к прежней нормальной жизни с динамично развивающейся экономикой, безопасностью в городах, дешёвыми энергоносителями (отсюда позиция возврата к торговле с РФ), без засилья мигрантов и левой повестки дня.
4. Цифровая асимметрия.
Технологически коммуникационная кампания AfD в Саксонии-Анхальт является образцовой. Традиционные партии (ХДС, СДПГ, "Зелёные", "Левые") фактически полностью проиграли соцсети из-за позднего старта и законодательных ограничений политической рекламы. Лидер AfD в земле Ульрих Зигмунд системно и качественно вёл свой TikTok с 2021 года. Популярность он приобрёл в ковидные времена, когда Зигмунд, будучи бывшим маркетологом и малоизвестным местным депутатом с жизнерадостной манерой и телегеничной улыбкой, начал критиковать карантинные ограничения, масочный режим, вакцинацию.
Сейчас из примерно 43,4 миллиона общих просмотров, которые собрали все политические аккаунты на территории земли, 64,5% приходится именно на соцсети Зигмунда. В августе охват его личного канала (28 миллионов просмотров) превысил охват всей федеральной фракции AfD (18,1 миллиона) и одного из лидеров партии AfD Алисы Вайдель (17,9 млн).
То есть AfD продавала на земельных выборах не программу, а лидера и его личный деполитизированный образ в бытовой эстетике и эмоциональной простоте — молодого, энергичного, простого парня. Привлекательный личный образ перекрывал восприятие AfD как радикальной партии. Избиратель увидел, что первые номера AfD — это не коричневорубашечники, а приятные люди. Короткие, эмоционально острые видео, обращения к избирателям, бытовые сцены с участием Зигмунда получали значительное преимущество за счёт алгоритмов соцсетей над сухими отчётами земельных лидеров других партий.
5. Стратегия "хорошего настроения".
На каком-то этапе политические менеджеры AfD поняли, что партия, оставаясь в классическом политическом дискурсе, шансов на электоральный рост не получит. Её будут делать токсичной и экстремистской. Поэтому было решено сделать ставку на неполитическую кампанию "хорошего настроения", которая позволила бы снизить психологические барьеры восприятия AfD, то есть зайти в голову избирателя через социальный быт, массовую культуру и неполитические акции. Они чётко уловили, что избирателю психологически привлекательнее принять участие в совместном поедании братвурста (немецкой колбаски), чем в высокомерном политическом митинге. Поэтому AfD в земле стала организатором массовых семейных праздников, фестивалей, совместных выездов на культовых мопедах Simson (который является любимым символом восточногерманской идентичности, так называемых "осси") и тому подобного. Последние вообще имели впечатляющий агитационный эффект. Сотни участников на этих мопедах проезжали города и сёла с программными плакатами кампании, постоянно были на виду у избирателей и вызывали приятные ретроспективные чувства о беззаботном прошлом.
Максимально позитивный фрейминг и даже коннотация лозунга "Alles ist möglich" ("Всё возможно") сместили акцент с агрессивных стереотипов об AfD на бытовой человеческий оптимизм, в который была "зашита" иллюзия возвращения к "старой безопасной Германии". Формат был сознательно рассчитан на ностальгию по "Восточной Германии" и идентичность осси. Это автоматически снимало стигму экстремизма с AfD и позволило привлечь часть избирателей ХДС консервативного направления.
Кампания AfD в Саксонии-Анхальт продемонстрировала максимальную народность и органическую простоту, открывшую путь к земельной власти. Вместе с тем она показала, что будущий федеральный триумф партии зависит от преодоления токсичного имиджа правоэкстремистской группировки. Технологический инструментарий способен это обеспечить, но хватит ли AfD мастерства выйти из политической обочины, куда её толкает логика времени и действия традиционных партий.
