Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" главы правления АО "Укрнафта" Богдана Кукуры
Текст: Дмитрий Кошевой, Нина Яворская
– Во время февральско-июньского кризиса на Ближнем Востоке и связанных с ним проблем с Ормузским проливом "Укрнафта" сыграла роль сдерживающего фактора для цен на топливо на украинском рынке. Сейчас, когда кризис вышел на новый виток, как оцениваете решение удерживать цены на более низком уровне?
– За годы полномасштабной войны украинцы привыкли к постоянным новым вызовам и необходимости поиска оптимальных решений.
Решения, принятые "Укрнафтой" на основе рекомендаций Правительства относительно установления разумной маржи на нефтепродукты, положительно повлияли на ситуацию с топливом в Украине.
Люди получали ресурс по справедливой цене. И, что особенно важно, "Укрнафта" обеспечила наличие качественного топлива в прифронтовых регионах, где это критически необходимо для людей, которые там живут и работают. Так нам удалось расширить клиентскую базу и повысить узнаваемость сети.
– А вы подсчитывали в цифрах, во сколько компании обошлось сдерживание цен?
– Финансовые результаты нашей работы в этот период увидим по итогам года, когда будет сформирован полный срез финансовой отчетности.
Оперативный подсчет в данном случае, к сожалению, ничего не покажет, поскольку здесь много переменных: фактически каждая партия топлива закупалась по отдельной цене, привязанной к международным котировкам. А они постоянно менялись, реагируя на ситуацию в Персидском заливе. Кроме того, половина нашей реализации приходится на оптовые продажи по формульным контрактам, не привязанным к стелле АЗК.
Мы сохранили финансовую устойчивость, при этом компания генерировала прибыль. Также "Укрнафта" полностью выполнила свои обязательства как перед населением, так и перед Министерством обороны Украины.
– Нас может ждать не одна волна подорожания топлива. Какой в дальнейшем будет политика "Укрнафты" на рынке? Вы снова будете удерживать нижнюю границу цен?
– Безусловно, как государственная компания, которая несет ответственность перед людьми и страной, мы не можем удерживать высокие ценовые показатели в подобных ситуациях.
В то же время ни о каких убыточных операциях речи быть не может. Наша уставная цель — генерировать прибыль для акционера в лице государства. Мы можем делать это за счет объемов реализации, даже при более низкой маржинальности.
Поэтому в целом мы изучаем рынок, анализируем конкурентов и ищем топливо по конкурентным ценам, чтобы сохранять высокие объемы продаж. Ищем, так сказать, золотую середину.
– Компания заявляла, что в этом году хочет увеличить продажи топлива примерно на 20%. Тогда, вероятно, еще не предполагали такого кризиса на Ближнем Востоке. Как сейчас выполняется этот план?
– На данный момент, по данным независимых аналитиков рынка, сеть UKRNAFTA занимает лидирующие позиции по реализации топлива.
Конечно, ежемесячно ситуация может меняться: это может быть первое или второе место. Но если раньше мы были примерно на четвертой позиции, то сейчас находимся среди двух лидеров. И стараемся удерживать эту нишу благодаря эффективной работе.
– У вас есть амбиции уверенно занять и удерживать первое место?
– Мы не можем не быть амбициозной компанией, тем более на столь конкурентном рынке. Если не ставить перед собой амбициозных задач, не выживешь. Но главное — это четкое планирование. Именно оно помогает достигать поставленных целей.
– Как вы сегодня оцениваете интеграцию в сеть заправок Shell, Glusco и U.GO?
– Интеграцию этих активов можно считать завершенной. Они полноценно работают в составе сети UKRNAFTA и интегрированы в единые операционные, коммерческие и логистические процессы компании.
Сегодня наш фокус не на дальнейшем расширении сети, а на обеспечении ее стабильной работы, защите объектов и бесперебойном снабжении топливом.
По Shell ситуация позитивная. Скажу откровенно: результаты даже превзошли наши ожидания. Был разработан проект интеграции Shell в сеть наших АЗК, и сейчас объемы продаж топлива там выше, чем мы прогнозировали.
– Что вам известно о планах приватизации польской PKN Orlen доли в "Укрнафте"?
– "Укрнафта" заинтересована в привлечении инвесторов и потенциальных партнеров.
Во-первых, у нас крупнейшая в Украине сеть АЗК. Мы провели масштабную модернизацию значительной части этих комплексов. Однако определенная часть объектов все еще требует обновления.
Мы видим эффективность этих процессов: как только открываются современные АЗК с магазинами, как только сеть становится узнаваемой и начинает предоставлять комплексные услуги, клиенты начинают выбирать именно эти заправки. "Укрнафта" уже доказала, что может создавать АЗК не хуже по качеству, чем другие участники рынка.
Во-вторых, это добыча, Upstream. У нас 93 спецразрешения. Мы концентрируем максимальную активность на разбуривании и увеличении добычи в них примерно на 40%. Остальные лицензии требуют значительных инвестиций в поиск, разведку и разработку. Для этого нужен инвестор.
Если Orlen заинтересовалась нами, значит, мы прозрачная компания, способная привлекать внешних партнеров такого уровня. Однако круг потенциальных инвесторов, которые могут быть заинтересованы в инвестициях в "Укрнафту", шире, чем Orlen. Конкретный формат будущего взаимодействия требует дальнейшей проработки. Мы открыты к сотрудничеству.
– Насколько я понимаю, альтернатива в виде мобильных заправочных комплексов сейчас не рассматривается как приоритет, но просчитывать и иметь её необходимо?
– Нужно понимать все нюансы мобильных заправочных комплексов. Во-первых, возрастает риск появления теневого сегмента, который будет бесконтрольно возникать в различных локациях. И это риск прежде всего для потребителя, поскольку в случае теневого рынка качество топлива окажется под большим вопросом.
Во-вторых, для работы мобильных АЗК необходимы изменения в законодательстве. Сейчас мобильный заправочный комплекс можно использовать исключительно в пределах действующего АЗК и действующей лицензии, например, в случае его уничтожения. Однако здесь необходимо учитывать вопросы безопасности, ведь речь идет об автоцистерне с топливом и скоплении людей.
В целом же, с учетом всех нюансов и рисков, к использованию мобильных АЗК точно необходимо быть готовыми.
У нас, например, есть несколько бензовозов небольшой вместимости, до трех кубометров, которые можно использовать как мобильные передвижные комплексы. Планируем приобрести еще несколько единиц. Они должны быть под рукой, чтобы при необходимости оперативно отреагировать на ситуацию.
– Каков риск дефицита топлива в условиях систематического разрушения АЗК? Какова роль "Укрнафты" в его недопущении?
– Повреждение отдельных АЗК само по себе не означает дефицита топлива. Украинский рынок после 2022 года существенно изменился: были диверсифицированы источники поставок, перестроена логистика и интегрированы новые маршруты импорта.
Сегодня главный вызов заключается не в наличии ресурса, а в способности быстро доставить его в конкретный регион и обеспечить непрерывный отпуск даже после атак на инфраструктуру. Именно поэтому мы развиваем логистику, увеличиваем парк топливовозов, формируем резерв технических решений для оперативного восстановления работы поврежденных АЗК.
– На примере вашей сети: каковы первые результаты введения с 1 июля этого года нормы о 7-10% биоэтанола в бензинах?
– Давайте разделим этот вопрос на две части. Первая — поставки. Украинский рынок зависит от импорта бензина А-95. Соответственно, производителям требуется определенное время, чтобы обеспечить необходимые объемы с запасом. За них сейчас приходится конкурировать, в том числе с россиянами, которые активно пытаются скупать топливо на международных рынках. Это создает определенное напряжение с доступностью ресурса. Вместе с тем UKRNAFTA работает стабильно и делает все необходимое для обеспечения клиентов.
Вторая часть — реакция потребителей. Со стороны клиентов мы пока не заметили каких-либо существенных изменений, работаем стабильно, как и раньше. Переходный период еще продолжается, однако пока мы не видим здесь рисков.
– Какова вероятность того, что во время войны можно будет смешивать биоэтанол с бензином в Украине? Ведь изначально идея добавления биоэтанола заключалась в сокращении импорта нефтепродуктов и поддержке украинских аграриев.
– Если украинские производители топлива смогут обеспечить процесс смешивания с биоэтанолом внутри страны, это будет нормальной практикой. Однако все понимают, что сейчас нефтеперерабатывающие мощности уничтожены. Мы импортируем уже готовое топливо.
– Мы знаем, что удары рф направлены и на добычу. Как удается сохранять объемы или даже увеличивать их, как это было в прошлом году?
– Это действительно очень сложно. В отличие от АЗК, которые стали чаще атаковать с мая этого года, производство уже четыре года страдает от обстрелов.
При этом должен отметить, что частота и количество ударов по производственным объектам также увеличились. К сожалению, возросла и точность противника.
За первое полугодие 2026 года объем потерь нефти существенно выше, чем за аналогичный период прошлого года.
Второй проблемой для нефтедобычи является нестабильное электроснабжение. К сожалению, противник постоянно атакует энергетические объекты. И это влияет на наши восточные добывающие мощности.
В общем балансе по нефти мы сейчас немного ниже плановых показателей, однако делаем все возможное, чтобы обеспечить необходимые объемы. И я благодарен нашим коллегам, которые максимально быстро восстанавливают добычу в этих условиях.
Что касается добычи газа, то мы движемся выше плановых показателей. Здесь, в отличие от нефти, зависимость от электроэнергии не столь существенна. Хотя, безусловно, доля уничтоженного оборудования постоянно увеличивается.
– Но вы, вероятно, работаете над тем, чтобы восполнять его?
– Да, безусловно. Мы закупаем оборудование за собственные средства, а также ищем донорскую помощь, в том числе – через международные компании.
Проблематика существующего постсоветского оборудования заключается в его больших габаритах. Эффективно защитить его либо очень сложно, либо очень дорого. Поэтому нам необходимо новое оборудование, но уже с защитой второго уровня (то есть от прямых попаданий дронов).
То, что мы можем делать собственными силами, а именно строительство защищенных подземных резервуаров, насосных станций, операторных для персонала, защита существующего наземного оборудования, мы выполняем в полном объеме.
– Насколько помогает Фонд энергетической поддержки, который администрируется Секретариатом Энергетического Сообщества?
– Компании группы "Нафтогаз" через этот Фонд получили достаточно большое количество оборудования, предоставленного правительствами Норвегии, Швеции, Польши и других стран. На мой взгляд, это беспрецедентная помощь.
"Укрнафта" получила более 50 позиций дизельных генераторов в рамках благотворительной помощи. И это не обычные генераторы, а установки мегаваттного класса. Если бы не эта поддержка, прошлой зимой было бы значительно труднее.
– Можете уточнить потери из-за повреждений добычи?
– Что касается добычи, потери по нефти за полгода составили 150 тыс. тонн. В эту цифру входят как физические потери, то есть то, что сгорело в результате обстрелов, так и не добытый объем вследствие остановки работы.
– В условиях войны и постоянных атак каковы ваши инвестиционные приоритеты сегодня: добыча, развитие сети АЗС и ритейла?
– Задача любого руководителя — делать акцент на том, что действительно работает и приносит результат. Особенно это важно во время войны. Мы развиваем два направления — добычу и реализацию.
Начну с коммерческого направления. Мы приостановили программу развития сети UKRNAFTA на востоке, поскольку постоянные обстрелы сведут на нет все усилия по модернизации. Там мы сосредоточены на защите объектов.
При этом максимально активно продолжаем модернизацию на западе страны. На это направляется часть средств, которые генерирует коммерческое направление.
В целом мы стараемся сохранять пропорциональность в использовании доходов от обоих сегментов — добычи и коммерческой деятельности.
– В прошлом году вам удалось установить рекорд по бурению скважин — 25. Какая ситуация в этом году, когда интенсивность атак настолько возросла?
– Как я уже говорил, мы сместили приоритеты в сторону защиты сооружений и безопасности оборудования посредством подземного строительства. Поэтому в этом году дополнительно направляем более 2,5 млрд грн на защиту инфраструктуры. Это очень серьезная инвестиция.
Соответственно, плановый показатель на этот год составляет 15 скважин, завершенных бурением. При этом существует вероятность, что мы пробурим больше благодаря сбалансированной программе бурения.
В частности, эффективно показало себя взаимодействие "Укрнафты" с "Укргазвыдобуванням". Совместно с компанией Группы Нафтогаз мы уже пробурили три высокодебитные скважины глубиной от 4,5 до 5,6 км каждая. Этот проект подтвердил эффективность объединения компетенций государственных компаний, поэтому мы планируем развивать такое сотрудничество и дальше.
В целом с начала года уже пробурено 11 скважин, включая совместные с УГВ. Однако для нас важен не столько количественный показатель, сколько прежде всего экономическая эффективность, дебит и вклад в увеличение добычи.
– На какие технологии вы делаете ставку? Нам рассказывали, что вы очень любите направление добычи и постоянно ищете новые инструменты и механизмы. Как сейчас "Укрнафта" перестраивает свою работу в сфере добычи?
– С момента перехода под управление государства "Укрнафта" смогла добиться хороших результатов, несмотря на войну. Мы изучаем лучшие практики лидеров отрасли и используем их в своей работе.
"Укрнафта" уже внедрила более сотни стандартов American Petroleum Institute (API). Компания закупает оборудование мировых производителей, изготовленное по стандартам API, из Германии, США и Саудовской Аравии.
Речь идет, например, об электроцентробежных насосах, которые работают в нефтяных скважинах. Еще два года назад межремонтный период работы такого оборудования составлял у нас 200 дней, и это не очень эффективно по мировым стандартам. Сейчас средний показатель по компании составляет примерно 500–600 дней, а для зарубежных образцов – более 700 дней.
То есть оборудование может работать один-два года без ремонта и замены. Учитывая, что до перехода под управление государства здесь использовалось старое российское или советское оборудование, можно сказать, что мы сменили "Жигули" на "Мерседес", и всё стало работать значительно лучше.
– Но ведь оно и дороже?
– Безусловно. Но эти инвестиции окупаются. Мы рассчитывали для себя целевой показатель в 400 дней, а сейчас превысили его почти вдвое. Если же сравнивать с прежним показателем межремонтного периода в 200 дней, то более чем втрое. Это полностью компенсирует дополнительные расходы на приобретение современного оборудования.
Как бы сложно ни было, мы очень внимательно относимся к стандартам и техническим заданиям и не снижаем требований. Как говорится, скупой платит дважды.
Кстати, в сфере автоматизации мы также движемся вместе с мировыми компаниями. Например, совместно с Weatherford внедряем системы дозирования жидких реагентов: на устьях скважин установлено более ста дозирующих установок, которые программируются и частично питаются от солнечных батарей.
Также внедряем дистанционное управление режимами работы станков-качалок: полностью автоматизируем их работу, чтобы персонал мог контролировать и регулировать их в режиме онлайн из удаленной локации.
Я говорю об этом потому, что мы не планируем отходить от лучших стандартов и практик. И я рад, что все сотрудники понимают значимость этих технологий и привыкают работать именно с качественным оборудованием.
– "Укрнафта" стала первой в Украине компанией, применившей беспроводную 3D-сейсморазведку. Каковы первые практические результаты этих исследований и где именно на основании полученных 3D-данных будут буриться новые скважины?
– За 2024–2025 годы мы выполнили 3D-сейсмические исследования на площади более 1210 км², что в совокупности с предыдущими исследованиями охватило девять месторождений и две перспективные площади. Это примерно 10% всех наших специальных разрешений. Для компании это крайне востребованный инструмент, который позволяет понять, что находится глубоко под землей, какие там пласты и на каких глубинах. Без сейсмики очень сложно двигаться дальше в бурении.
Поэтому задача — продолжать эту работу. Из-за вопросов безопасности мы не раскрываем конкретные районы проведения работ и места расположения новых скважин. Однако могу сказать, что 3D-сейсморазведка уже стала одним из ключевых инструментов принятия инвестиционных решений в разведке и разработке наших месторождений.
– Для этих работ вы привлекаете подрядчиков или уже научились выполнять их самостоятельно?
– У нас нет собственного флота и сервисного подразделения по сейсмике, поэтому мы привлекаем внешних подрядчиков.
– Еще с 90-х и начала 2000-х годов, когда я следил за "Укрнафтой" как за "голубой фишкой" украинского фондового рынка, помню, что у компании было шесть НГДУ — нефтегазодобывающих управлений: по три на западе и на востоке. И все перспективы тогда связывались именно с восточными НГДУ, тогда как доля западных сократилась до немногим более 20%. Но сейчас, в условиях войны, компания дает вторую жизнь западному региону. Это связано только с вопросами безопасности или эти месторождения действительно снова могут быть интересны? Появлялась информация и о нескольких сделках в этом регионе среди частных собственников.
– В западном регионе есть несколько месторождений, которые по результатам разведки и бурения показали очень хорошие результаты, поэтому там появляются беспрецедентные возможности для добычи нефти.
Например, раньше "Укрнафта" довольно сильно недооценивала потенциал высокогорных месторождений. Сейчас, по сути, на вершине горы высотой более 1000 м мы бурим скважины, и их эффективность очень высока. Наращиваем добычу, строим инфраструктуру, трубопроводы, компрессорные станции. Практика показала, что этим месторождениям действительно можно дать вторую жизнь.
Отдельно хочу отметить проекты поддержания пластового давления. Это одно из ключевых направлений развития "Укрнафты" на ближайшие годы. В процессе добычи пластовое давление естественным образом снижается, что затрудняет извлечение нефти. С помощью систем поддержания пластового давления мы закачиваем в пласт воду, которая замещает нефть и позволяет существенно повысить коэффициент ее извлечения.
Сегодня благодаря таким мероприятиям этот показатель составляет около 15%, тогда как в перспективе мы рассчитываем увеличить его до 25–30%. Без реализации подобных проектов значительная часть месторождений со временем может потерять экономическую эффективность.
– Насколько вам интересны новые лицензии? Как в Украине, так и за ее пределами?
– Сейчас, во время войны, наш приоритет — Украина. У нас уже есть значительное количество специальных разрешений, но мы всё равно заинтересованы в расширении ресурсной базы. Поэтому готовы участвовать в аукционах и приобретать новые лицензии.
Всё, что мы добываем, должно замещаться новыми ресурсами. Это нормальный подход для компании и один из ее KPI — постоянно увеличивать ресурсную базу.
Добиваться этого можно двумя классическими путями: первый — проведение 3D-сейсмики и других исследований на действующих месторождениях, открытие новых залежей и горизонтов; второй — получение новых специальных разрешений.
Конечно, в Украине этот рынок сейчас не очень насыщен, но мы внимательно отслеживаем появление новых перспективных месторождений и площадей.
– Можете назвать объем запасов нефти?
– 23 млн тонн. И, конечно, благодаря проведению 3D-сейсмики мы стараемся восполнять запасы.
– Еще вопрос о привлечении инвесторов. Насколько "Укрнафта" готова привлекать их к отдельным проектам? Возможно, к разработке лицензий, которые уже есть в портфеле, или к совместному участию в конкурсах на новые лицензии?
– Государством предусмотрен механизм привлечения инвесторов через СРП (соглашения о разделе продукции). На мой взгляд, это лучший механизм реализации такого взаимодействия.
Готовы ли мы работать в рамках СРП? Да, готовы. Нам необходимы дополнительные ресурсы — как финансовые, так и профессиональные, кадровые — чтобы эффективно сосредоточиться на имеющихся 93 специальных разрешениях.
Поэтому мы готовы привлекать партнеров и сами участвовать в СРП, реализуемых на территории Украины.
– То есть если государство пересмотрит условия конкурсов по Межигорскому и Свичанскому участкам, которые безрезультатно завершились в прошлом году, то вы вместе с партнерами могли бы принять в них участие?
– Мы оцениваем каждый проект с точки зрения экономической эффективности и на основании этого принимаем решение.
– Насколько перспективным для вашей компании может быть Американо-Украинский инвестиционный фонд восстановления? Я спрашивал об этом Сергея Корецкого, когда он еще возглавлял "Нафтогаз", и он говорил, что группа предлагала фонду определенные проекты.
– Мы заинтересованы в работе с Фондом и уже подали несколько проектов на рассмотрение. Если Фонд привлечет соинвесторов, готовых работать с "Укрнафтой", мы абсолютно открыты к сотрудничеству.
Сейчас взаимодействие идет на информационном уровне: у них есть данные о наших месторождениях и лицензионных участках, ведется работа по поиску инвесторов. В Фонде понимают нашу заинтересованность и готовность рассматривать любые предложения по потенциальным участникам.
– Будет ли "Укрнафта" участвовать в конкурсе на 1,5 ГВт новых мощностей, объявленном правительством? В прошлом году ваша компания, к сожалению, проиграла.
– Мы рассматриваем все возможности. Однако независимо от конкурсов максимально усиливаем работу по развитию собственной генерации.
"Укрнафта" подписала соглашение с Европейским банком реконструкции и развития о предоставлении грантовой помощи в размере 45 млн евро для строительства собственных генерирующих площадок — 17 объектов суммарной мощностью около 63 МВт.
70–80% этой генерации будет использоваться для обеспечения бесперебойной работы наших объектов, а оставшаяся часть сможет поставляться в энергосистему. Уже подписан контракт с победителем тендера на поставку оборудования, и он должен приступить к работам. Мы рассчитываем, что часть оборудования будет поставлена и смонтирована уже в этом году.
Кроме того, совместно с ЕБРР мы продвигаем проект строительства мощной ТЭЦ на 250 МВт для обеспечения потребностей в электроэнергии и теплоснабжении. Сейчас по этому проекту продолжаются консультации.
– Как продвигается доформирование правления компании?
– Правление полностью сформировано и уже полноценно функционирует. За финансовое направление отвечает Антон Мишин, за коммерческую деятельность — Владислав Войтенко, за производство — Олег Мальчик, за ESG и генерацию — Марис Куницкис.
В Наблюдательном совете сейчас не полный состав. Завершается вібор рекрутинговой компании, которая будет осуществлять поиск кандидатов на должность независимого члена.
– Можно ли сказать, что вы уже перешли от единоличного управления к коллегиальному?
– Правление компании сформировано с начала января 2026 года, и с этого момента мы полностью функционируем как полноценная структура корпоративного управления.
Работаем по мировым практикам: регулярные заседания, отчетность, взаимодействие с наблюдательным советом и акционерами.
– В новой корпоративной структуре кто принимает решения по инвестиционным приоритетам?
– У нас действует инвестиционный комитет — внутренний орган компании, который принимает решения о реализации проектов на основании экономических расчетов.
Например, рассматривается проект бурения или реконструкции. Каковы сроки его окупаемости? Что он принесет компании? Каковы показатели NPV или IRR? На основании сравнения этих показателей по различным проектам компания принимает окончательное решение.
Система работает очень эффективно. Последние 15 лет до прихода в "Укрнафту" я работал в разных частных компаниях. И я осознаю, что уровень оценки проектов у нас соответствует лучшим международным и украинским практикам.
Некоторые коллеги, пришедшие из частного сектора, даже не представляли себе, что такого уровня можно достичь в государственной компании.
В "Укрнафте" проводятся детализированные расчеты по каждому проекту, а затем осуществляется постмониторинг, чтобы понимать, соответствует ли фактический результат первоначальному проектному решению. Всё очень прагматично.
– Долгое время компанией руководили топ-менеджеры с акцентом на финансы или ритейл. Каковы главные преимущества того, что крупнейшую нефтяную компанию страны в период технологической модернизации возглавляет именно инженер-производственник?
– Начну с общего, с того, что понял с опытом. Для управления компанией необходимо обладать логическим мышлением, знаниями, желанием развиваться, воспринимать новую информацию, слушать и прислушиваться к другим. Если всё это у человека есть, то отсутствие узкоспециализированного образования или определенного профессионального прошлого не влияет на качество его работы.
Что касается конкретно "Укрнафты", у нас есть члены правления, профессионалы, отвечающие за свои направления. Есть менеджмент. Есть Наблюдательный совет, обеспечивающий стратегический контроль и управление. Есть комитеты, в том числе инвестиционный.
Все важные решения мы принимаем коллегиально, по итогам совместного рассмотрения вариантов.
– Вы являетесь автором нескольких патентов в сфере добычи. Насколько они используются сейчас в компании?
– Существуют два типа патентов: патент на изобретение и патент на полезную модель. У меня патенты связаны именно с полезными моделями. Я не ставил перед собой задачу заработать на них, было интересно запатентовать собственные разработки.
Поэтому да, у меня более десятка патентов. "Укрнафта" и другие компании используют их, и всё работает прекрасно, поскольку эти патенты находятся в широком доступе.
